Пошел работать учеником слесаря, но его через месяц выгнали, когда он не пожелал выполнить зада- ниє, а на брань начальника запустил в него инструментом. Затем периодически устраивался работать, но более 3–4 месяцев на работе не удерживался. Спиртное употребляет с 14 лет. В состоянии опьянения еще более возбудим, часто затевает драки. В 18 лет был призван в армию, но комиссован через полгода по статье 7 Б (психопатия), так как постоянно нарушал дисциплину, несмотря на взыскания и наказания. После возвращения стал пить практически ежедневно. Нигде не работал, отбирал у матери деньги и пропивал. Связался с какими-то уголовниками, по предположению сестры, воровал или занимался грабежами, неделями не ночевал дома, потом из дома совсем ушел, появлялся лишь, когда не было денег. В 20 лет был осужден на 1 год за хулиганство. Срок отбыл полностью. В возрасте 22 лет во время драки в состоянии опьянения получил сильный удар по голове куском металлической трубы. Потеря сознания на 2 часа. Был госпитализирован в травматологическое отделение с диагнозом "сотрясение мозга". После выписки из стационара был нетрудоспособен несколько месяцев, но к врачам не ходил. Постоянно мучили головные боли, слабость, не мог ездить на транспорте, при перемене погоды ' выл как волк" от сильной головной боли. Стал невынослив к спиртному, от небольших доз возникала рвота, усиливалась головная боль. В похмелье возникали судорожные припадки. Но тем не менее, пил почти ежедневно. В последующем был осужден дважды, оба раза за грабеж. В 39 лет был задержан в магазине, когда вошел вслед за 12-летней девочкой в примерочную кабину и, показав ей нож, заставил снять юбку и белье, но ничего сделать не успел, так как прибежала ее мать, которая отошла в другую секцию. Нож успел выбросить, ударил вцепившуюся в него мать и побежал к выходу. Но на выходе поскользнулся, упал, и его задержали. В отделении милиции у него был судорожный припадок, и его привезли в психиатрическую больницу. В беседе с врачом все случившееся отрицал, утверждал, что никакого ножа у него не было, а девочка — его знакомая. Несмотря на заявление потерпевшей и ее матери, упорно продолжал стоять на своем, мотивируя это тем, что с ним бывает такое, что он "не в себе" и ничего не помнит. О прежних фактах попыток насилия, рассказанных сестрой, в нецензурных выражениях сказал, что ничего плохого девочкам не сделал, якобы они сами его провоцировали. Не отрицал, что его "тянет только к малолеткам", а со взрослыми женщинами сексуального возбуждения не возникает. Своих садистических наклонностей не скрывал, заявляя: "А бабам нравится, когда их бьют. Что за мужик, если по морде не даст!" и в том же духе. Был уверен, что его должны признать невменяемым, так как у него "с головой плохо". — 184 —
|