Этот процесс называется устранением проекций. Он не происходит за одни сутки и причиняет столько боли, сколько вы можете вытерпеть. Устранение проекций необходимо, когда фрустрируются наши ожидания относительно других людей. Если же нет явного различия между тем, что является истинным согласно нашим ожиданиям или представлениям, и самой реальностью, значит, нет никакой необходимости и в устранении проекций. Дареному коню в зубы не смотрят, не нужно будить спящую собаку – до тех пор, пока это возможно. Я думал о том, как все сказанное выше относится к Норману. Норман влюбился не в Нэнси. Он влюбился в собственную душу, иными словами, в самого себя. Когда он встретил Нэнси, она была хорошим крючком для его проекций: и в качестве заботливой матери (Ева), и в качестве желанного сексуального партнера (Елена). С тех пор его отношение к ней не изменилось. Зато изменилось отношение Нэнси к Норману. Безусловно, ему стало больно. По существу, она отказалась исполнять роль его души. Норман очутился на необитаемом острове. Он женился на женщине, которая перестала быть воплощением его влюбленности. Мне не нужно было говорить Норману о его проекциях на жену, ибо что-то у него внутри препятствовало этому осознанию. Все это время он мучительно страдал от потери души, как в свое время страдал и я. Единственное средство облегчить эти страдания осознать, что он в своей жене видел раньше и видит сейчас, и сопоставить то, что он осознал, с той, какой он ее себе представляет. Несомненно, он все еще не обрел свою душу. Но, по крайней мере, он перестал видеть в жене то, чего в ней не было. Очень часто мужчина занят поиском своей души в оказавшейся рядом женщине. Раз двенадцать это приходилось делать мне самому. Я мог влюбиться в одно мгновение, моментально. Это мое качество совершенно изумляло Арнольда. – Ты еще сосунок, – говорил он мне, когда в очередной раз я приходил домой с горящими глазами. – Как ты мог? – Я люблю ее, – возражал я. – На этот раз все очень серьезно. – Неужели? – говорил он. – Расскажи-ка мне, что случилось. Арнольд признавал, что ощущал воздействие своего негативного материнского комплекса. На всех женщин, которых я приглашал к нам домой, он смотрел подозрительным, патриархальным взглядом. Он везде находил скрытые мотивы, независимо от их реального присутствия. Там, где я видел ангела, он узнавал ведьму. Однажды он мне сказал, что не может влюбиться, так как слишком хорошо знает себя. – Моя анима – хладнокровная потаскуха, – совершенно спокойно говорил Арнольд. — 47 —
|