Зная о грядущем банкротстве корпорации, они, по сути дела, ограбили своих акционеров. Крах «Энрон» стал одной из самых черных страниц в истории американской экономики. Второе замечание относится к руководителям стран «большой восьмерки», которые собрались на свой саммит в июле 2001 г. в Генуе. Знали ли они, что в американской экономике уже начался спад? Если знали, то почему обошли этот факт молчанием? Третье замечание – дань крайнему удивлению. На протяжении двадцати лет нам неустанно твердили, что мир превратился в «глобальную деревню», в которой информация распространяется с молниеносной скоростью, всем становится известно обо всем в режиме реального времени. Превозносились информационно-коммуникационные технологии, благодаря которым за считанные мгновения можно обмениваться сообщениями, консультациями, перемещать капиталы из одной точки земного шара в другую. И вот выясняется, что очень немногие – кто они, мы точно не знаем – располагают информацией, которая затрагивает интересы всех нас, и о которой мы не имеем ни малейшего представления. Впрочем, данное наблюдение относится, скорее, к сфере средств массовой информации. И замечаний такого характера в этой книге немало, поскольку, чем глубже анализируешь происходящие события, тем больше отдаешь себе отчет в том, что информация и средства коммуникации (или отсутствие того и другого) являются решающим фактором для понимания сути проблем. После кризиса в Японии, которая замерла почти на десятилетие, дала сбой и американская экономика. В свою очередь Европа вместо того, чтобы стать запасным локомотивом мировой экономики, продолжала двигаться вперед едва заметными темпами в ожидании, что США вот-вот оправятся от потрясения и вновь потянут всех за собой. Искусный машинист американского локомотива Алан Гринспен, председатель Федеральной резервной системы, в течение 2001 г. более десяти раз понижал учетные банковские ставки, но это не помогло остановить спад. Налоговая политика Джорджа Буша, предоставившая многочисленные льготы прежде всего состоятельным американцам, не дала ожидаемых результатов в области повышения инвестиций и увеличения уровня потребления. Да и не могла дать, поскольку растущая безработица не могла не сказаться на уровне потребления американских семей. В отсутствие экономической стратегии лопнул спекулятивный пузырь американской экономики. Возникла неприятная ситуация, грозящая обострением двух основных противоречий, о которых на протяжении последних двадцати лет Партия Всеобщего Благоденствия предпочитала не говорить: стремительно растущая пропасть между бедными и богатыми во всем мире и противоречие, вызванное самим характером глобализации по-американски, между экономическим развитием и природой, с одной стороны, и развитием и человеческим сообществом, с другой. Партия Всеобщего Благоденствия была (и остается) единственной партией будущего суперглобального общества. Ее члены «едины во мнении о том, что главным на повестке дня является продвижение свободных рынков, свободной торговли, неограниченного доминирования глобализации и технологической революции» (Дэвид Игнатиус. International Herald Tribune. 2000.11 апр.). Члены этой партии убеждены, что процесс глобализации может развиваться только так, как он развивается сегодня, то есть по-американски. Они убеждены, что в глобализации все идет прекрасно, поскольку производство растет, ускоряется и охватывает все большее число людей. С сожалением приходится констатировать, что по большей части эти убеждения, как оказалось, ни на чем не основаны. А те, что находят свое подтверждение в реальной жизни, не что иное, как идеологическое прикрытие частных интересов. — 46 —
|