Вообще‑то, в промежутке меж двумя мировыми войнами в Европе диковинной редкостью смотрелись страны, в которых не было жестких нацистских, фашистских, тоталитарных, авторитарных режимов. В чем легко убедиться на конкретных примерах. Албания – сильная зависимость от фашистской Италии согласно договорам 1926, 1927, 1936 годов Болгария – правый переворот и убийство премьер‑министра (июнь, 1923)[102] Венгрия – установление диктатуры адмирала Хорти (1919) Германия – приход к власти Гитлера (1933) Греция – военная диктатура (1936) Италия – король назначает Муссолини главой правительства (1922) Испания – приход к власти Франке (1939) Латвия – правый переворот (май 1934) Литва – правый переворот (1926) Польша – военный переворот Пилсудского (1926) Португалия – после антимонархической революции 1910 г. череда военных переворотов, режим маршала Кармоны, впоследствии свергнутого доктором Салазаром. Румыния – диктатура маршала Антонеску (1940, сентябрь) Чехословакия – попытка правого переворота, предпринятая генералом Гайдой (1926), впоследствии – фашистский режим в Словакии. Эстония – правый переворот (1934) Югославия – военная диктатура (1929), впоследствии – движение усташей. Финляндия была союзником Гитлера. Во Франции, в Бельгии, Голландии, Норвегии и Дании были относительно крупные организации местных нацистов. В Швеции, Швейцарии и Ирландии существовали влиятельные пронацистские круги. Относительно «экологически чистыми», как видим, остались лишь отдаленная Исландия да страны‑крохотульки: Сан‑Марино да Монако с Андоррой… И Великобритания – но та, как уже говорилось, своим бездействием лишь помогала иным тоталитарным режимам развивать сомнительные успехи… Что любопытно, появление Сталина – пусть и не конкретизируя – предсказывал еще Гюго: «…первая потребность народа после революции[103] – если этот народ составляет часть монархической Европы – это раздобыть себе династию… В сущности, первый одаренный человек или даже первый удачливый встречный может сойти за короля… каковы же должны быть качества появляющегося после революции нового короля? Он может – и это даже полезно – быть революционером, иначе говоря, быть лично причастным к революции, приложившим к ней руку, независимо от того, набросил ли он на себя тень при этом или прославился… Какими качествами должна обладать династия? Она должна быть приемлемой для нации, то есть казаться на расстоянии революционной – не по своим поступкам, но по воспринятым ею идеям. Она должна иметь прошлое и быть исторической, иметь будущее и пользоваться расположением народа» [52]. — 426 —
|