Добавлю вслед за Мэсси; не только скованность, но и многочисленные припадки дикой, неконтролируемой ярости, а также подробно описанные современниками патологические привычки. Например, Петр с каким‑то ненормальным упрямством стремился не только поить людей «в лежку» посредством знаменитого Кубка Большого Орла – вспоминают, что сам он, обожавший уксус и оливковое масло, приходил в бешенство, когда кто‑то этими «яствами» пренебрегал. И самолично, случалось, вливал в рот тому или иному бедняге бутылку уксуса или масла. Поведением нормального человека, пусть даже самодура, это никак не назовешь. Любопытные воспоминания оставил епископ Солсбери Джилберт Вернет, много общавшийся с Петром во время его поездки в Англию: «Он человек очень горячего и вспыльчивого нрава, наделенный крайне грубыми страстями. Природную свою горячность он усугублял тем, что в больших дозах пил бренди, который собственноручно и с усердием очищал. Он подвержен конвульсиям во всем теле, и, похоже, что они сказываются и на его голове. Недостаток рассудительности и непостоянство характера слишком часто и заметно проявляются у него»[76]. О пьянстве – фактически алкоголизме – Петра написано немало. В самом деле, «чего стоит один Всепьянейший собор!» Под этим названием широко известен «Сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор» – долголетняя забава Петра, злейшая пародия на церковную иерархию, по тем временам считавшаяся необыкновенным святотатством. «Князем‑папой» был назначен Зотов, сам Петр удостоился лишь с присущей ему скромностью звания «протодьякона» собора. О деятельности этого «клуба» можно сказать тремя словами – пили, как лошади. Пародируя при этом все существовавшие тогда церковные обряды. Именно тогда и стали шептаться, что на престол взошел антихрист – попойки отнюдь не проходили за закрытыми дверями, время от времени устраивались маскарадные шествия, как две капли воды напоминавшие более поздние «антирелигиозные праздники», вошедшие в моду в первые годы советской власти… В этой части своего повествования А. Толстой полностью придерживается исторической правды – «и голым его гузном били яйца в лохани… князю, забив свечу в задний проход, пели вокруг него ермосы, отчего он отдал Богу душу…» Брауншвейгскнй посланник Вебер оставил описание одной самой обычной ассамблеи во времена уже зрелого Петра. Некий гражданский чиновник Бассевич за недосугом опоздал к началу. Петр заставил его выпить четыре стакана венгерского (при том, что тогдашние стаканы были побольше наших граненых – А.Б. ), а потом велел сесть за стол и пить дальше, с прилежанием. — 291 —
|