1706 г. – Дефо послан в Шотландию, чтобы определить отношение населения к готовившемуся тогда объединению с Англией, а также выявлять и ликвидировать любые заговоры, направленные против объединения. 1708 г. – Дефо вновь в Шотландии, выведывает настроения и планы сторонников свергнутой королевской династии Стюартов… Это не разведка и не контрразведка. Подобное называется иначе – тайная политическая полиция. А заграничная сеть агентов во Франции была создана Дефо опятьтаки для слежки за эмигрантами, главным образом шотландцами… О бунчуках, ямщиках и монетахОдним из доказательств того, что «монголо‑татарское иго» действительно существовало, историки «классического» направления считают многочисленные монеты с Двуязычными, русско‑татарскими надписями. И. Г. Спасский так и пишет: «Татарские надписи, зачастую бессмысленные или даже нечитаемые, на ранних русских двуязычных монетах в прошлом рассматривались как результат даннических отношений». И тут же уточняет, каким образом появлялись на свет эти двуязычные монеты: «…в качестве образцов для копирования брались любые татарские монеты без разбора, часто старые, с именем давно умершего хана». Интересные дела… Официальная наука с завидной регулярностью продолжает удивлять экстравагантностью суждений. Попробуем по уже знакомому нам методу перевести идею г‑на Спасского на язык киносценария, диалога из жизни. Несомненно, всем эскизам монет давал «путевку в жизнь» князь той или иной области – как оно испокон веков и обстояло везде, где чеканили деньги. Итак, князь восседает на «столе», глядя соколом. Входит денежных дел мастер Козьма и грустно сообщает: – Новые деньги чеканить пора, княже. Поистерлись старые‑то, никакого виду… – Добро, – решает князь. – Пораскинул умом, как новая деньга выглядеть должна? На одной стороне придется по‑нашенски писать, а вот на другой – по‑татарски, ничего не поделаешь… – Не первый год тружусь, княже, – со спокойной гордостью профессионала сообщает Козьма. – Вот, изобразил на пергаменте обе стороны, и лицевую, и, стало быть, оборотную… Князь разглядывает рисунок, морщится: – Непонятно что‑то. Откуда взял такие загогулины? Вроде и по‑татарски, а не поймешь ничего… – А это, княже, подручный мой, Ивашко, расстарался, – поясняет Козьма. – Глаза молодые у парнишки, углядел в хламе татарскую монетку, старую‑престарую. И не поймешь, какой хан ее чеканил, что на ней выбито, всей мастерской думали, да так и не дошли своим умом. Каракули, прости господи… Однако ж надо нам новые деньги чеканить али нет? Разреши, княже, я на оборотной‑то стороне, на татарской, эти загогулины как раз и начертаю? — 175 —
|