А посему побасенки о средневековых китайских ракетах побасенками и останутся… Что до стенобитных и камнеметных орудий, с ними подчас связаны не менее головоломные загадки. Оставаясь в плену «классической» версии о монголо‑татарском нашествии, известный русский фортификатор, профессор В. В. Яковлев в своем труде «История крепостей. Эволюция долговременной фортификации» (издан в 1931 г. для слушателей Военно‑технической академии РККА) написал примечательные строки: «Со времени вторжения татар в Россию (1237 г.) осадное искусство получило большое развитие. Летописи, описывая осады, произведенные татарами, впервые упоминают об осадных машинах, называя их „пороки“. С этого же времени начинаются в летописях указания на употребление этих машин и русскими (! – А.Б. ) при атаке укрепленных городов. Машины эти назывались «сосудами на взятье града» (осада Люблина в 1245 г.)» [223]. После того, как мы, смею думать, доказали, что, во‑первых, никакие «татары» на Русь не вторгались, а во‑вторых, что никаких «заимствований» в Китае не могло быть сделано, можно со всей уверенностью несколько переделать вышеприведенные строки: «ПОСЛЕ 1237 Г. РУССКИЕ В ШИРОКОМ МАСШТАБЕ НАЧИНАЮТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ОСАДНЫЕ МАШИНЫ ПРИ ВЗЯТИИ ГОРОДОВ». Так оно будет вернее… Со стенобитными машинами, или «пороками» связана одна из наиболее известных и фантастических побасенок, сочиненных русскими книжниками о «Батыевом нашествии». Речь идет о смелом витязе Евпатии Коловрате, который, напав на «злых татаровей», был уничтожен в чистом поле… с помощью стенобитных машин! «Повесть о разорении Рязани Батыем»[53] описывает это так: «И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних пополам рассекал, других до седла разрубал. И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество пороков, и стали бить по нему из бесчисленных пороков, и едва убили его» [173]. В. Ян в своем талантливом романе «Батый» описывает это не в пример образнее: «Он (Бату‑хан – А.Б. ) завыл, увидев, как третья сотня полегла от удара грозных урусов: – Я теряю лучших моих воинов! Теснившиеся около джихангира темники попятились… Бату‑хан ударил себя по щекам и завизжал: – Субудай! Субудай! И бросил подскакавшему старому полководцу какое‑то распоряжение. Забегали нукеры. Послышался тяжелый топот коней, странный скрип и шум. Прозвучали новые татарские выкрики, треск и грохот. Резкие удары в медные щиты[54] отозвали с холма татарских воинов… Евпатий, видя отступление татар, высоко поднял меч: — 169 —
|