Уже с середины 1942 года гестапо установило слежку за Харро Шульце-Бойзеном и начало прослушивание его телефона, организовало сбор данных о связанных с ним лицах. Контрразведка рассчитывала получить дополнительные улики и выявить всех участников Сопротивления. Но этот план зондеркоманды «Роте капелле» неожиданно был сорван Хорстом Хайльманом, сотрудником службы радиоперехвата. Молодой человек буквально боготворил Харро Шульце-Бойзена, под его влиянием отошел от нацистских взглядов и готов был помогать в борьбе против фашистов за будущую демократическую Германию. Хайльман сообщил Шульце-Бойзену, что на службе заведено многотомное дело «Роте капелле» и дешифровальщики долго бились над тем, чтобы установить, кто скрывался под псевдонимами, и, кажется, им это удалось сделать. — Ты мог бы взглянуть на эти документы? — поинтересовался Харро у своего юного друга. — Это непросто, бумаги в другом подразделении. Но я там кое-кого знаю. Думаю, сумею узнать, что удалось достичь дешифровальщикам. — Постарайся, Хорст. От этого многое зависит. Хайльман выполнил просьбу друга, добыл нужные сведения. Сомнений не осталось: зондеркоманда установила, что под псевдонимом «Хоро» скрывался Шульце-Бойзен. Следовало немедленно предупредить о страшной опасности и его, и других друзей-единомыш-ленников. 31 августа 1942 года в служебном кабинете в министерстве авиации Шульце-Бойзен был арестован, а за его рабочий стол посадили гестаповца, отвечавшего на телефонные звонки и спрашивавшего, кто звонил и что намеревался сообщить обер-лейтенанту. Гестапо хотело как можно дольше сохранить в секрете арест антифашиста… Но Хайльман, удивленный появлением в кабинете своего друга неизвестного лица, догадался, что стоит за этим, и предупредил жену Шульце-Бойзена о беде и необходимости срочно скрыться. Он спрятал личные бумаги и кое-что из бумаг своего арестованного друга. Но на большее у Хайльмана не осталось времени. 5 сентября он явился на службу и был арестован. Массовые аресты гестапо произвело в середине сентября. В конце сентября 1942 года число арестованных только в Берлине составило около семидесяти человек, в конце ноября — уже больше сотни. Гитлер, слушая доклад Гиммлера о деле «Красной капеллы», пришел в ярость и выкрикнул: — Если бы не русские шпионы, мы давно разбили бы их армию и Рейх торжествовал победу! Эти заговорщики дорого заплатят за то, что нанесли удар в спину вермахта. По распоряжению руководства РСХА делу «Красной капеллы» был придан один из высших грифов секретности — «Секретное дело командования»: то, что группа немецких патриотов выступила против нацистского режима, мог знать лишь до предела ограниченный круг людей. — 117 —
|