– Слушай, – сказала я. – А мне даже нравится. У тебя, оказывается, лоб такой высокий. Да и голова – вполне благородной формы. – А что значит – «голова благородной формы»? – заинтересовался Сергей. – Ну… – начала было объяснять я, но внезапно поняла, что сути этой фразы никогда не понимала. – Короче, – решилась я, – башка у тебя – любо дорого посмотреть. – А, – успокоился Сергей. – Так бы сразу и сказала. А то все какие-то формы, формы. Какие есть формы, такие и есть. Тут я внезапно обратила внимание на его одежду. – Сережа! Зачем ты бабочку на майку нацепил? – А чего? – застеснялся он. – Хотел принарядиться к твоему приходу. Ты же все жалуешься, что я одеваюсь как-то не так. Вот вчера специально купил бабочку. Правда прикольная? – Ну да, – несколько растеряно отвечаю я. – Только почему ты ее на майку надел? – Уж извиняйте, – внезапно разозлился он. – Фраков и шмокингов у нас нема. Мы из простых, мелкопоместных. Не понимаю – чего ты придираешься? Майка же белая. Вот если бы я бабочку на черную майку надел, тогда претензии были бы вполне закономерны. – Да нет, Сереж, не волнуйся! Все в порядке! – заторопилась я, боясь, как бы он не разобиделся вконец. – Я просто была приятно поражена твоим новым обликом. Кстати, ты сейчас очень похож на жреца из «Мумии»… – Не помню такой игры, – мрачно буркнул Сергей, все еще дуясь. – Ну хорошо, – сказала я. – Ты сейчас – вылитый Дюк Нюкем (мне его папулька демонстрировал.) – А ты – вылитая Лариса Крофт, – почему-то совсем разобиделся Сергей. – Это из какого фильма? – не поняла я. – Это из передачи «Спокойной ночи, малыши», – саркастично ответил Сергей. – Слушай, Сереж, во-первых – я до сих пор стою на пороге. Во-вторых – если ты не собираешься помогать мне делать домашнее задание, я лучше уйду. – Ой, пардон, совсем ты меня заговорила с этими бабочками и прическами. Заходи, конечно, – и он широко распахнул дверь. В квартире, как ни странно, было прибрано. На его, конечно, манер, потому что все железяки были свалены в одну кучу и накрыты простыней. Но по стульям и креслам они не валялись, так что я хоть была спокойна за свою одежду. – Кушать хочешь? – великосветским тоном поинтересовался Сергей. – А что у тебя есть? – невинно спросила я. Вопрос, как было видно, застал его врасплох. – Ну, пельмени есть, – Сергей поднял глаза к потолку. – Только я их, по-моему, в прошлом году покупал. О! Сосиски есть! Будешь сосиски? Сейчас я их живо разморожу, а на гарнир найдем пару банок пива. — 28 —
|