Упомянутые акты юридически оформили утверждение в России представительного строя. При этом за монархом сохранялись весьма широкие полномочия. Однако законодательную власть император отныне должен был делить с Думой и Государственным советом. В принципе никакой новый закон не мог вступить в силу без согласия обеих палат. В прежнем своде Основных законов царь характеризовался как «монарх самодержавный и неограниченный», то в новом его власть определялась лишь как самодержавная. Власть управления по-прежнему, впрочем, принадлежала во всей полноте императору. Он мог издавать в соответствии с законами указы «для устройства и приведения в действие различных частей государственного управления…» Царь являлся верховным руководителем «всех внешних сношений Российского государства с иностранными державами», ему предоставлялось право объявления войны и заключения мира, равно как и вообще заключение любых международных соглашений. Императору принадлежало «верховное начальствование над всеми сухопутными и морскими вооруженными силами Российского государства». Распоряжениями монарха те или иные местности могли объявляться на военном или исключительном положении. Правительство зависело только от императора. Председатель Совета министров и министры назначались и сменялись со своих постов по решению царя. Монарх наделялся правом абсолютного вето, и без его санкции никакой закон в силу не вступал. В перерывах между сессиями Государственной думы (а она созывалась и распускалась царем) император мог в случае чрезвычайных обстоятельств издавать по представлению правительства те или иные законодательные акты с последующим внесением их на одобрение парламента. Возможности Государственной думы в смысле влияния на законодательный процесс оказывались весьма ограниченными. Поскольку председатель Совета министров и министры зависели лишь от императора, постольку и способность Думы контролировать исполнительную власть была невелика. Значение представленного депутатам права законодательной инициативы уменьшалось в силу того, что с почином пересмотра Основных законов мог выступать только царь. Все это, однако, отнюдь не превращало Думу в некий лишенный всякого влияния государственный орган. Весьма существенное значение имело, как показала практика, предоставленное ей право рассматривать бюджет. Согласие Думы требовалось для получения ведомствами дополнительных ассигнований. Поэтому так или иначе, но с депутатами правительству приходилось считаться. Государственный совет получил права, тождественные правам Думы. Прошедшие через Думу законопроекты должны были заручиться поддержкой Государственного совета и лишь в этом случае они поступали на утверждение к императору. Правящие круги рассматривали Государственный совет как своеобразный противовес Думе, призванный парализовать нежелательные для монарха и высшей бюрократии думские инициативы. Согласно новому закону о Государственном совете в его состав наряду с «членами по высочайшему назначению» вводились «члены по выборам». Число членов Совета, назначенных императором, не должно было превышать число «членов по выборам», которые посылались в Государственный совет губернскими земскими собраниями, дворянскими обществами, торгово-промышленными организациями, православной Церковью в лице Синода, Академией наук и университетами. Представляя общественные верхи (главным образом дворянство), Государственный совет играл роль оплота наиболее консервативных сил. — 328 —
|